Психосоциальная поддержка детей и взрослых

С января по август 2017 около 55 образовательных учреждений были повреждены, разрушены или временно закрыты по обе стороны линии разграничения. Кроме этого, около 700 образовательных учреждений пострадали еще в начале военных действий. Длительная опасность в сочетании со слабой психосоциальной поддержкой может привести к долгосрочным психосоциальным проблемам среди детей. Более чем три четверти директоров школ и учителей, опрошенных поблизости линии разграничения, сообщили о поразительных поведенческих изменениях среди учеников до и после начала конфликта. В районах, которые часто находятся под сильными обстрелами, многие дети демонстрируют симптомы, присущие посттравматическому стрессовому расстройству (ПТСР). Родители и воспитатели часто перегружены, и все чаще начинают использовать негативные методы, чтобы справиться с кризисом, прибегая к злоупотреблению алкоголем, что может привести к жестокому обращению с детьми и ненадлежащего отношения к ним.

19000 детей живут в радиусе 5 км от линии разграничения. Более 54 000 детей проживают в пределах 15-километровой зоны от линии ведения боевых действий и нуждаются в доступе к благоприятному для них пространству, психологической поддержке и досуге.

Поддержаны проекты:

  • Деятельность детских лагерей по реабилитации и психоэмоциональной разгрузке
  • Деятельность центра по психологическому восстановлению
  • Оказание психологической помощи
  • Формирование психологической устойчивости у детей
 

Долговременные стрессы и напряжение переносятся тяжело в любом возрасте. Ребенку же, в которой впереди целая жизнь, очень нужен рядом умный взрослый, квалифицированный специалист, который поддержит, научит справляться со сложными ситуациями, сможет безопасно «раскрыть» полученную ребенком в результате войны психотравму, поможет прожить ему этот травматический опыт и перевести его в ресурсное состояние. Если это удается, ребенок получает способность чувствовать чужую боль и сострадать. Он никогда не допустит несправедливости или жестокого обращения по отношению к другому. Ужасный опыт военного детства можно направить в мирное русло, и воспитать новое поколение украинцев, которые больше всего будут ценить жизнь, и будут стремиться созидать, а не разрушать.

Девятилетняя Вика, когда начались обстрелы, поехала к бабушке в деревню и там осталась. «Хотя родители и пытались меня увезти, я не хотела оставлять бабушку, потому что очень ее люблю. В 2014-м в селе стреляли ежедневно – с 5-ти до 9-ти утра. Однажды обстрел начался, когда я шла домой. Снаряд пролетел прямо над моей головой и попал в соседский забор. Утром мы с друзьями собирали из этих осколков картинку. Пытаться заснуть вечером было бесполезно – тряслись окна. По ночам я сидела в коридоре и боялась. Бабушка пыталась успокоить меня «святой» водой, и иногда это помогало. Сейчас стреляют реже, но я до сих пор не могу спокойно спать ночью. Ехать в лагерь (лагерь работал в рамках Акции, – прим.) я боялась — это было для меня впервые. Но страхи оказались напрасными – здесь у меня появилось много друзей, а еще я получила полезные навыки. Например, теперь я знаю, как разжечь костер, если вдруг опять не будет света, как когда-то, при сильных обстрелах. Также нас учили, что делать, когда очень страшно: представить безопасное место и дышать так, чтобы успокоиться», – рассказала девушка.

Жизнь Руслана однажды спасла его овчарка Барон. «Перед Новым годом я был дома с отцом, – рассказал мальчик. – Начался обстрел. В таких случаях мы уже знаем, что делать: я упал на пол и начал перемещаться в подвал, где мы пересиживали опасные времена, а иногда и спали. Из старых дверей сделали основу под кровати и накрыли их матрасами. Наша собака, испугавшись громких взрывов, вломился в дом через окно. Пытаясь успокоить его, я заставил себя ждать. И, когда мы вышли из дома в направлении укрытия, осколок снаряда пролетел в нескольких сантиметрах от меня. Я понял, что если бы Барон меня не задержал, то осколок мог бы «достаться мне». Парень жил в селе, окруженном блокпостами. Чтобы попасть домой, приходилось стоять в очереди по 4 часа. Руслану приходилось часто переезжать. Отношения с новыми знакомыми не складывались: «Я стал черствым. Мне трудно было открыться людям. А здесь, в лагере я понял, что это были временные чувства, вызванные стрессом. И я научился с этим работать. У нас есть занятия с лошадьми (иппотерапия). Эти сильные и благородные животные не умеют говорить, но в их огромных глазах можно утонуть. Здесь я научился замечать мелочи и находить общий язык с новыми знакомыми. В лагере собрались дети с похожими историями».

 

Публикации по теме:

   Фотогалерея: